Хей, соколы или мой папа Муравьев-Апостол

Васе двенадцать лет, он живет в Москве, где-то у Борисовских прудов. Играет на компьютере, гуляет с друзьями, водится с домовыми. Да-да, с домовыми, потому что и семья у него необычная, и друзья такие же, и кругом творятся разные чудеса. Но в один февральский день на эт у мирную жизнь падает темная тень войны. И что теперь будет?! Что теперь будет с прабабушкой в Киеве, с другими бабушками, взрослыми, детьми, котами, с беженцами? Если можно им как-то помочь – мы поможем, пусть это и рискованно, ведь не зря же мама зовет папу Муравьевым-Апостолом… Однажды ночью я услышал над головой тихое позвякивание. Сначала я не понял, что это. Потом поднялся и стал смотреть на полку. Колокольчик тихо-тихо подрагивал и нежно звенел. Вообще-то это было страшно, потому что если на десятом этаже дрожат полки, то, может быть, это землетрясение, каких в Москве не бывает. Или, например, где-то бьют бомбы, которые просто еще не слышны. Но ни сирен, ни взрывов не было слышно, люстра не качалась. Качался только колокольчик – и я взял его на руки, припоминая, что он из Киева, с Андреевского спуска. Колокольчик удовлетворенно звякнул и затих в руках...